Мягкий сумрак ложится влагой на мое лицо. И я его чувствую. Это новое место, оно воспринимается острее. Достаточно остро, чтобы ощущать себя существующей, а события реальности — происходящими. Наконец. Но больше я не чувствую ничего, как будто все происходит не со мной… Ах, нет, хотя… Как будто это со мной происходило, но не сейчас… О, нет, вовсе не сейчас… Будто оно убегает, но убегаю на самом деле Я.

Я колдовала и Просила, и мне это Дали, и что же, если мне так и не удалось больше, чем на мгновение, поверить в это..? «Это есть теперь, но оно может скоро исчезнуть, а значит, этого нет вообще».

Я не заснула, но и не Просыпаюсь больше. Наверное, когда пробуждается что-то одно, другое неизменно залегает на дно. Наверное, это условия существования в таком маленькой, сжатой форме, когда на свет сознания выходят только элементы тебя, а не Ты весь целиком.

Да и не спала ли я когда-либо Вся Целиком?

Суть, как всегда, очень проста. Начав находить жизнь, я стала теряться в себе. И, надеюсь, я не потеряла Себя. Правда, порой мне кажется, что это случилось задолго до того, как я начала осознавать. И потому… Потому я стала жить так, а не как прежде. Вовсе не наоборот.

Маэма, ведь ты всегда один, даже если вокруг тебя есть те, кому ты готов отдать всю свою жизнь без остатка. Даже если они внутри тебя. Почему же ты так боишься того, что всегда сопровождало тебя?…

Мир — в глазах смотрящего. Когда реальность вокруг нас мягка к нам, мы сами рисуем свой Ад… Или, быть может, он выходит к нам из наших глубин.

Но, просыпаясь каждое утро и находя себя по пояс вросшей в адскую землю, которую нельзя ни нащупать, ни раскопать, я знаю, что никто и ничто не спасет меня от этого. Потому что никто, кроме меня, не увидит это и не ощутит. Так же, как я никогда не увижу, из чего сложен мир другого существа. Никаких тонких, мимолетных прикосновений недостаточно для того, чтобы вытащить Меня наружу. Только, если вдруг я Сама решу выйти немного вовне, насколько это возможно, и Перестроить… Стереть все эти истоптанные внутренние дорожки, снести все изъеденные временем чертоги.

Только забываю, что эти чертоги и дорожки, они сделаны из меня, и стирая их, я сотру… неважно.

Касания внешнего, как колокольный звон, если б он мог приводить в движение все частицы внутренней и внешней реальности. Все они осядут рано или поздно, разве что, быть может, сформировав новые узоры. Эти узоры — внутренний язык, и он говорит об одном… О том, что существует объективнее объективной реальности. Это узоры фильтра, через который я ее пропускаю. Все это — естественный процесс существования. А значит, нужно ли спасать?.. И можно ли спастись от себя?

Мне бы хотелось стать Тьмой. Не осознающей себя. Каплей в огромном «океане», но ею мне была отведена совсем другая роль.

Недавно я понял, что Наша встреча, Л., — это не акт бесконечной, идущей сквозь времена и пространства Любви. Это единение Мир сотворил для нас во имя Дела, которое я неспособен осмыслить своим человеческим разумом.

В какой момент я начал все приводить к общему знаменателю, описывать Реальность языками земного восприятия? Я делаю это даже теперь. А Ты ждешь меня… Ждешь, как ждет любая Сила, неумолимо, неотвратимо, не из вселенской преданности, а из того, что стоит выше — нашего общего Пути.

И Ты знаешь: все, что есть «стабильного» в моей жизни, однажды рухнет, и я приду к Тебе. Приду к Тебе, убегая от Тебя, убегая от Себя и всего, что сделало мне больно.

Навсегда это не оттянуть… Не замылить ориентиры до неузнаваемости, когда они горят под кожей. Просто я этот огонь больше не чувствую. Но он есть, куда бы он делся… И Ты есть. Не Дар Мира, а его Закон.

Мне страшно увидеть Тебя и узнать заново. Мы одни с Тобой знаем, что это будет значить.

Время бежит неумолимо. И да, когда-нибудь старое время кончится. Время, которым я привык все измерять. И начнется новое. И, наверное, я умру тогда. Вот только вовсе не так, как сейчас хотел бы этого.

Ты думаешь, я забыл. Погрузил Себя в белые нити и уснул. Но я помню. Просто не хочу Это помнить. То, о чем прежде всегда мечтал.